Что такое полис в древней греции
Перейти к содержимому

Что такое полис в древней греции

  • автор:

Всемирная история с древнейших времен до конца XVIII в. 10 класс

Форма государственного правления по типу восточной деспотии не закрепилась в Греции. Зародившиеся вновь греческие государства избрали иной путь социально-­политического развития. В Древней Греции сложилась уникальная полисная структура общества. Полис в политическом отношении был формой государства, это был город-государство. ­Города-государства существовали и на Древнем Востоке. Однако социальная основа греческого полиса была совершенно иной. Жителями полиса были граждане, которые не только имели обязанности перед ним, но и пользовались правами. Если в восточной деспотии на первый план выступало господство правителя над населением, то в Греции гражданские права позволяли населению влиять на власть.

Скачок в увеличении продуктивности сельского хозяйства был сделан в Греции за счет использования более совершенных железных орудий труда, а не за счет развития ирригационной системы. Произошло отделение ремесла от сельского хозяйства, а ремесленники и торговцы в древности всегда составляли большинство городского населения. Именно в городе проживала основная часть жителей полиса.

Становление полисов-­государств началось в VIII в. до н. э. Постепенно вся территория Греции оказалась разделена между полисами. Крупнейшими были Афины, Спарта (Лакедемон), Фивы, Коринф, Милет и др. Они то воевали друг с другом, то объединялись против общего врага, то находили новых союзников. Население всех греческих полисов ощущало культурное единство. Этому способствовала общность языка, традиций и религии. Греки поклонялись одним и тем же богам в почитаемых всеми храмах, например, в храме Аполлона в Дельфах, храме Зевса в Олимпии. На время религиозных праздников (например, Олимпийских игр) во всей Греции устанавливался мир.

Полис — ​это не просто город-­государство, это коллектив живших в нем свободных равноправных граждан-­мужчин, владевших земельными наделами. Только граждане владели землей в полисе, и только их избирали в органы власти. В общественной жизни полиса участвовал каждый взрослый мужчина, имевший права гражданина. Жизнь регулировалась законами. Обязанностью граждан была служба в ополчении в периоды войн, каждый гражданин был воином и постоянно занимался физической и военной подготовкой. Потеря гражданства или изгнание были самым страшным наказанием для грека, полным бесчестием.

Кроме граждан в полисе проживали свободные жители, не наделенные правами гражданина (например, переселенцы из других территорий), и рабы. Полис не допускал участия в государственном управлении женщин, свободных иноземцев и рабов. В Греции широко использовался рабский труд в сельском хозяйстве, ремесленных мастерских, на кораблях, в рудниках, в домах граждан. Законы запрещали обращать граждан своего полиса в рабов за долги, рабами в полисах были иноземцы. Они находились в полной власти своего хозяина. Хозяин мог заставить раба заниматься тем или иным ремеслом, мог его продать. Будучи абсолютно бесправным, раб не имел своего имущества, законной семьи, считался «говорящим орудием». В Греции действовало несколько крупных невольничьих рынков. Но все же труд рабов никогда не был основой древнегреческой экономики. Нередки были случаи, когда после многих лет работы рабов отпускали на свободу.

ГРЕЧЕСКИЙ ПОЛИС КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН И ЕГО ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ В ИССЛЕДОВАНИЯХ М.Г.ХАНСЕНА Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

Похожие темы научных работ по политологическим наукам , автор научной работы — А.Е. Медовичев

2002. 03. 001002. Город и государство в античной Греции. (концепция М. Г. Хансена). (сводный реферат)

Полис, демос и демократия в зарубежной историографии конца XX — начала XXI в
К проблеме понимания термина «Полис»

2009. 03. 003. Воображаемый полис, симпозиум, январь 7-10, 2004. The imaginary polis, Symposium, January 7-10, 2004 / ed. By Hansen M. H. — Copenhagen: Roy. Dan. Acad. Of Sciences A. Letters, 2005. — 444 p. — (acts of Copenhagen polis Centre 4; Vol. 7). — библиогр. В конце ст

Был ли греческий полис государством?
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The Greek polis as a historical phenomenon and its political concept in the studies of M.H.Hansen

The survey is devoted to the analysis of the concept of the ancient Greek polis elaborated by the Danish noted researcher. He points out that the Hellenic polis had several different aspects two of which were particularly important: as an economic and social entity the polis was a type of a town but as a political community it was a type of a state. Thus, Hansen does not share the prevailing view that the ancient Greek polis was not a state but fusion of a state and a society. He supposes too that M.Weber’s antike Stadt as an ideal type is a very valuable model when applied to the classical polis of the fifth and fourth centuries B.C. Therefore, the traditional rendering of the polis as a city-state (Stadt-Staat etc.) is quite correct.

Текст научной работы на тему «ГРЕЧЕСКИЙ ПОЛИС КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН И ЕГО ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ В ИССЛЕДОВАНИЯХ М.Г.ХАНСЕНА»

ГРЕЧЕСКИЙ ПОЛИС КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН И ЕГО ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ В ИССЛЕДОВАНИЯХ М.Г.ХАНСЕНА (Аналитический обзор)

1. HANSEN M.H. THE HELLENIC POLIS // A comparative study of thirty city-state cultures: An investigation conducted by the Copenhagen Polis Centre / Ed.by Hansen M.H. — Copenhagen: Kgl.danske vid.selskab, 2000. — P. 141-187.

2. HANSEN M.H. POLIS AND CITY-STATE: AN ANCIENT CONCEPT AND ITS MODERN EQUIVALENT: Symposium, Jan.9, 1998. — Copenhagen: Roy.Danish Acad.of Science a.Letters, 1998. — 217 p. -Bibliogr.: p. 142-153.

3. HANSEN M.H. THE POLIS AS AS URBAN CENTRE: THE LITERACY AND EPIGRAPHICAL EVIDENCE // The Polis as an urban centre and as a political community: Symposium, Aug. 29-31, 1996 / Ed. by Hansen M.H. — Copenhagen: Roy. Danish Acad. of Sciences a. Letters, 1997. — P. 9-86.

4. HANSEN M.H. INTRODUCTION: THE POLIS AS A CITIZEN STATE // The ancient Greek city-state: Symp. on the o^asion of the 250th anniversary of the Roy. Danish Acad. of Sciences a. Letters, July, 1-4, 1992 / Ed. by Hansen M.H. — Copenhagen, 1993. — P. 7-29.

Тема полиса — древнегреческого города-государства (или государства-города), аналога латинской цивитас (civitas), — справедливо занимает одно из центральных мест в современном антиковедении (впрочем, как и в трудах современников этого феномена — греческих и римских историков и философов). И в целом подход ученых XX столетия, рас-

сматривающих полис как основной структурообразующий элемент греко-римской цивилизации, определявшей, по существу, всю специфику последней, не отличается в этом смысле от оценок античных авторов, которые не видели возможности цивилизованного человеческого бытия вне рамок полиса и, в общем-то, не знали иной «нормальной» формы организации общества.

Хронологические рамки греческой полисной цивилизации охватывают время от VIII в. до н.э. и до VI в. н.э., что сопоставимо с периодом существования городов-государств Шумера и Аккада. Географически греческие полисы располагались на обширном пространстве от Испании до Северного Афганистана и от северного побережья Черного моря до северного побережья Африки. Всего, как полагают, в данных границах имелось около 1500 эллинских полисов, и в III в. н.э. «грекоговорящий» город создавал главную форму идентичности, по крайней мере, для 30 млн. человек (1, с. 141). Все это позволяет говорить о глобальном для античного мира в целом характере феномена полиса.

В то же время большинство вопросов, связанных с происхождением и сущностью полиса, являются предметом острых дискуссий. В данном обзоре представлены взгляды одного из ведущих в настоящее время специалистов в этой области, датского историка М.Г.Хансена (Копенгагенский центр по изучению полиса), по ряду ключевых проблем истории города-государства греческого мира. Позиция автора изложена в серии работ, представленных на международных симпозиумах по проблеме полиса, организованных Датской королевской академией наук и Копенгагенским центром при активном участии самого М.Г.Хансена.

Как исторический феномен греческий полис включал ряд различных аспектов, два из которых, отмечает датский исследователь, имеют ключевое значение: как экономическая и социальная общность полис был типом города, но как политическое сообщество он был типом государства. Традиционный перевод греческого термина polis как «город-государство» или «государство-город» (city-state, Stadt-Staat, cite-etat и т.д.) как раз и подчеркивает эту специфику полиса.

Между тем уже более ста лет (а в последнее время — особенно часто) в науке высказываются сомнения относительно правомерности такого перевода. При этом обычно указывают на два обстоятельства: во-первых, на то, что центральные поселения большинства poleis не были «подлинными городами», а часть poleis вообще не имела таких центров; во-вторых, на то, что polis как политическое сообщество не был государ-

ством в современном смысле, но скорее своеобразным «сплавом государства и общества» (2, с. 15-16).

Указанные возражения, по мнению М.Г.Хансена, основаны на слишком упрощенной интерпретации как античной концепции полиса, так и современной концепции государства, а чаще всего являются результатом неадекватного методологического подхода, основанного на асимметричном сравнении конкретной социополитической структуры и, по сути, абстрактной, теоретической, модели, к тому же покоящейся на хронологически иной базе. С точки зрения автора, необходимо четко разграничивать политическую концепцию и соответствующий исторический феномен, идеологию и реальность. Любое сопоставление, пишет он, должно быть либо между государством и полисом, либо между концепцией государства и концепцией полиса. Исходя из данного принципа, М.Г.Хансен в своих исследованиях пытается доказать, что (1) древнегреческий полис и как исторический феномен, и как концепция был городом в веберовском (историческом) смысле, а также то, что (2) концепция полиса гораздо ближе современной концепции государства, чем ее классическому варианту, описанному в XVII-XVIII вв. Жаном Боденом и Томасом Гоббсом.

Вообще, слово polis, пишет датский ученый, имеет четыре различных значения: (a) «крепость», или «цитадель», (b) «поселение», (с) «страна» и (d) «политическая община (или сообщество)». Анализ употребления слова polis в античных текстах показывает абсолютное преобладание значений (b) и (d). Вопрос, следовательно, состоит в том, оправданно ли использование термина «город» (city или town) для перевода слова «polis» в значении (b) и термина «государство» (state) — в значении (d), и правомерно ли, таким образом, само понятие «город-государство», или же, как считают некоторые историки, древнегреческое общество столь радикально отличается от современного своими представлениями о городе и государстве, что необходимо избегать этих понятий и искать вместо них какие-то другие (2, с. 16-33).

Возникновение полиса документируется тремя различными типами источников: лингвистическими данными, полученными путем сравнительного изучения соответствующих терминов в других индоевропейских языках; литературными и эпиграфическими свидетельствами; и, наконец, археологическими материалами — физическими остатками ранних поселений. Термин polis (в раннем варианте — ptolis), отмечает автор, вероятно, присутствует уже в микенских документах, написанных линейным письмом В, в форме po-to-ri-jo, однако значение его не вполне

ясно. Сравнение с другими индоевропейскими языками дает лучшие результаты. Этимологически греческое слово polis соответствует древнему индийскому pur, литовскому pilis и латвийскому pils, с первоначальным значением во всех трех языках — «укрепление», «цитадель». Но если в древнеиндийском оно позднее приобрело значение «город», то в балтских языках, по-видимому, сохранило изначальный смысл (4, с. 9; 1, с. 145).

Аналогичное значение слово polis имело первоначально и в греческом, что подтверждается письменными источниками архаического и классического периодов, в которых слово polis иногда используется как синоним слова akropolis в значении «цитадель», «кремль». Таким образом, индоевропейская этимология безусловно свидетельствует о том, что изначальное значение слова polis было не «город» и не «государство» (или политическая община); оно лишь служило обозначением небольшого укрепленного поселения на вершине холма. Однако, когда речь идет о происхождении полиса, историки имеют в виду классическую форму греческого города-государства, и вопрос, следовательно, состоит в том, насколько далеко в глубь веков можно проследить по источникам характерные признаки данного феномена. Иначе говоря: когда поселение становится городом, а его политическая организация приобретает форму государства?

Соответственно, в качестве начального этапа исследования необходимо, считает М.Г.Хансен, дать предварительное определение классического греческого полиса, чтобы затем выявить наиболее ранние со-циополитические формы, отвечающие этой дефиниции. По его мнению, polis — это небольшая, крайне институционализированная и самоуправляющаяся община граждан (politai или astoi), проживающих со своими женами и детьми в городском центре (также именуемом polis или иногда asty) и в принадлежащей ему округе (chora или ge) вместе с двумя другими категориями людей: свободными иностранцами (xenoi, часто называющихся metoikoi) и рабами (1, с. 146).

В письменных источниках самые ранние бесспорные свидетельства о poleis как городских центрах и политических сообществах относятся к Фасосу (у Архилоха), Спарте (у Тиртея) и Дреросу на Крите (эпиграфический памятник). Все эти свидетельства принадлежат середине VII в. до н.э. и обозначают, таким образом, terminus ante quem, ок. 650 г. до н.э., когда полис уже существует как город-государство. В обоих своих значениях polis (или, точнее, ptolis) около 250 раз встречается в Илиаде и Одиссее. Проблема, однако, пишет М.Г.Хансен, заключается в невозможности точно датировать гомеровские поэмы, время письменной фик-

сации которых варьирует в науке в пределах от 800-750 гг. до н.э. до середины VI в. до н.э. Более того, прежде чем оказаться «замороженной» в результате такой фиксации, эпическая традиция в процессе устной передачи постоянно переформулируется и в конечном итоге оказывается многослойной, включая в себя социальные, политические и бытовые реалии разных эпох. Все это заставляет автора с большой осторожностью относиться к оценке так называемого «гомеровского общества» и «гомеровского полиса». Вместе с тем черты ряда эпических poleis, с его точки зрения, несомненно, отражают реальные социальные и политические структуры Эллады геометрического* и раннего архаического периодов. Но их архитектурный облик в целом не находит аналогий в археологических материалах Балканской Греции ранее второй половины VII в. до н.э. (4, с. 11-12; 1, с. 147).

Поселения, открытые в последние десятилетия археологами на островах Эгейского моря (Загора на Андросе, Эмпорио на Хиосе, Леф-канди на Эвбее и др.), представляли собой маленькие укрепленные поселки. Их процветание относится к периоду так называемых «темных веков» (ок. 1000 — 800 гг. до н.э.). Однако нет никаких оснований идентифицировать эти поселения как ранние полисы в классическом смысле слова. И даже такие знаменитые центры, как Коринф, Аргос и Афины, в поздний геометрический период представляли собой лишь группы деревень (1, с. 147-148).

Вероятно, в связи с этим обстоятельством, отмечает М.Г.Хансен, во многих работах современных ученых прослеживается тенденция минимизировать урбанистический аспект полиса и отделить концепцию полиса как государства от концепции полиса как города. Особенно среди археологов получило распространение мнение о том, что формирование полиса как политической общины предшествовало образованию полиса как городского центра, и, следовательно, в архаический период существовало огромное число полисов, лишенных поселений городского типа. Рубеж между догородской и городской стадиями они относят к концу VI

* Эпоха так называемых «темных веков» (ХТ-К вв. до н.э.), являющаяся переходной между крахом микенской цивилизации дворцов-цитаделей и возникновением античной полисной цивилизации, по археологическим материалам делится на три периода: субмикенский (1125-1050), протогеометрический (1050-900) и геометрический (900-700). Последний, таким образом, несколько выходит за рамки «темных веков», частично захватывая начальную стадию следующей, архаичной эпохи (УШ-VI вв. до н.э.). Название «геометрический» период получил из-за распространенного в то время стиля росписи керамических сосудов — наиболее массовой категории археологических материалов. — Прим. реф.

в. до н.э., тогда как переход к государственным формам организации общества датируют временем ок. 700 г. до н.э., если не раньше (3, с. 3738; 1, с. 161).

Вряд ли, однако, можно, основываясь на имеющихся археологических материалах, привести хотя бы один бесспорный пример поселения, которое определенно существовало как полис в государственном смысле до того, как оно превратилось в город, пишет автор. О том, что последовательность была, скорее всего, обратной, свидетельствует, по его мнению, сама номенклатура полисов. Их названия как государств почти без исключений представлены в форме этнонимов во множественном числе, образованных от названий полисов как городских центров (например, название коринфского государства — «коринфяне» — от названия города Коринфа; афинского — «афиняне» и т.д.) (3, с. 40; 1, с. 153).

Ключ к решению проблемы возникновения классического греческого полиса, полагает датский исследователь, могут дать греческие колонии, особенно на западе, в Сицилии и Южной Италии, где существование городских центров довольно крупных размеров прослежено археологами вплоть до их основания во второй половине VIII в. до н.э. Наиболее очевидные примеры — Сиракузы (ок. 734 г. до н.э.) и Мегара Гиблея (728 г. до н.э.). В результате в науке все больше складывается убеждение, что полис возник раньше всего в колониях, где в силу самих исторических условий формирование государства и города происходило в тесной взаимосвязи и одновременно, и что концепция полиса как типа сообщества, которое объединяет урбанистический и политический аспекты, распространилась из колоний в метрополию (3, с. 42; 1, с. 148).

Впрочем, отмечает М.Г.Хансен, недавние открытия немецких археологов в Милете показали, что и это поселение уже в начале VII в. до н.э. было обнесенным стенами городом площадью 110 га. Признано также, что Смирна в VIII в. до н.э. представляла собой достаточно выразительное поселение городского типа с укрепленной зоной около 18 га и со следами интенсивного обитания вне оборонительного кольца, датируемыми VII в. И эти два поселения, скорее всего, не были единственными раннегреческими городами на западном побережье Малой Азии и в Эгеи-де в целом. Так, шведские раскопки Эретрии (на Эвбее) вскрыли быстро разраставшийся в течение второй половины VIII в. до н.э. городской центр, так что ок. 700 г. до н.э. Эретрия становится значительным городом. Ее стены более позднего периода охватывали площадь не менее 70 га, и, возможно, по крайней мере половина этой территории была засе-

лена на рубеже VIII-VII вв. до н.э. Также и в материковой Греции группы деревень в Афинах, Коринфе и Аргосе к концу VIII в. все больше приобретают урбанизированный вид (1, с. 161, с. 179, прим. 208-210).

В целом, разумеется, пишет автор, полис как город археологически свойствен (за редким исключением) не VIII в., а скорее VII в. до н.э. (в колониях) или даже VI в. до н.э. (в Балканской Греции). И лишь немногие поселения архаической эпохи были подлинными городами. Это -Аргос, Фивы, Эретрия, Смирна и некоторые другие поселения в Эгеиде, Сиракузы и Мегара Гиблея в Сицилии. Но концепция полиса в урбанистическом смысле (т.е. представление о том, каким должен быть идеальный полис как город) выкристаллизовывается, полагает М.Г.Хансен, уже, по-видимому, ок. 600 г. до н.э., если не раньше (судя по данным гомеровского эпоса), именно в ответ на возникновение таких центров (4, с. 11; 3, с. 42).

В классическую эпоху практически каждый polis как государство имел своим центром polis как поселение городского типа, окруженное крепостными стенами и являвшееся средоточием политических институтов, культов, обороны, промышленности и торговли, образования и развлечений. Его главная площадь — agora — превращается в центр полиса как экономической ассоциации. Типичными архитектурными сооружениями в период примерно с 600 до 320 г. до н.э. становятся монументальные здания — храмы и театры, пританейон, булевтерион, гимнасии и палестры. Все большее число полисов приобретает регулярную планировку, основным элементом которой становятся прямоугольные «кварталы» — блоки домов (от 8 до 12) относительно стандартного размера и конструкции (3, с. 55-56; 1, с. 162-164).

Противники концепции полиса как города почти всегда приводят пример Спарты. Действительно, пишет М.Г.Хансен, до эллинистической эпохи Спарта не имела стен по своему периметру (как и большинство центров периода архаики) и состояла из четырех деревень. Однако они фактически образовывали единое нуклеированное поселение площадью в 3 кв. км. Наличие в начале V в. до н.э. 8 тыс. одних только взрослых мужчин гражданского статуса создает очень высокую плотность населения, вполне достаточную для включения Спарты в разряд наиболее крупных городских центров. Примечательно, что и в литературных источниках, подчеркивает датский историк, она часто фигурирует как polis именно в смысле «город» и даже как asty и polisma, т.е. обозначается терминами, которые использовались исключительно для указания на урбанизированный характер поселения (4, с. 13; 3, с. 34-36; 1, с. 157).

В своей вполне развитой, классической форме греческий полис (как город), с точки зрения М.Г.Хансена, в наибольшей степени соответствует теоретической модели античного города, разработанной Максом Вебером, которая по ряду позиций заметно отличается от представлений, получивших распространение в современной науке. В новейших работах греческий полис часто описывается как общество, в котором все его члены знали друг друга (face-to-face society), что на первый взгляд соответствует идеям о величине идеального полиса таких крупных его теоретиков, как Платон и Аристотель. М.Вебер, напротив, считал такую ситуацию свойственной исключительно деревне, а ее отсутствие — отличительной чертой именно города. Однако противоречие исчезает, если принять во внимание, что оба греческих мыслителя имели в виду только гражданский коллектив, т.е. взрослых свободных мужчин местного происхождения и притом гоплитского ценза, которые редко составляли больше 10% от всего населения полиса. В подавляющем большинстве полисов их численность не превышала 1-2 тыс. человек, а чаще всего была еще меньше. Полисы с гражданским коллективом в 10 тыс. человек и больше были крайне редким явлением. Речь, таким образом, идет о сравнительно узкой группе лиц, в которой личное знакомство друг с другом было вполне возможно, тогда как Вебер говорил обо всей совокупности обитателей полиса, включавшей женщин, детей, лиц, не имевших политических прав в силу низкого имущественного ценза, иностранцев и рабов (3, с. 42; 1, с. 158-159).

Ставится под сомнение также и веберовская трактовка античного города как преимущественно центра потребления (Konsumen-tenstadt). Между тем, считает М.Г.Хансен, позиция Вебера в большей степени подкреплена источниками, из которых видно, что основным направлением политики полисов в экономической сфере была защита интересов потребителей, а никак не производителей, главным же образом — стремление обеспечить граждан продовольствием по приемлемым ценам (3, с. 43-44; 1, с. 159).

Отличительной особенностью античного города, по Веберу, было наличие в составе его населения значительного числа земледельцев (Ackerburger), владевших участками земли за пределами городских стен, часто на значительном расстоянии от них. Этот общепризнанный факт, с точки зрения многих современных историков, говорит лишь об отсутствии в античной Греции подлинной урбанизации. Отсюда следовал и другой вывод о том, что за немногими исключениями (Афины, Коринф, Ми-лет и некоторые другие центры) экономика обычного, т.е. преимущест-

венно небольшого полиса имела натуральный характер, тогда как вебе-ровская модель предполагала более «рыночный» вариант. На самом деле, отмечает М.Г.Хансен, имеющиеся литературные источники скорее подтверждают правоту Вебера. Все они указывают на разделение труда, определенную специализацию производства (в том числе и в земледелии) и торговый обмен на агоре как на неотъемлемые черты экономики даже маленьких полисов (площадью до 100 кв. км) с городскими центрами весьма умеренных размеров (3, с. 47-51; 1, с. 159-160).

Совершенно справедливым, по мнению М.Г.Хансена, следует признать и стремление М.Вебера подчеркнуть тесную взаимосвязь урбанистического и политического аспектов античного города, что является краеугольным камнем позиции и самого датского исследователя, отстаивающего идею о полисе как о специфической форме государства античного (греческого) мира.

Современная концепция государства, пишет М.Г.Хансен, включает три главных элемента: территорию, население (народ) и правительство, устанавливающее законный порядок в рамках данной территории и среди данного населения и обладающее полным внутренним и внешним суверенитетом. При этом государство часто либо идентифицируется с одним из трех перечисленных компонентов, либо выступает как абстрактная публичная власть, стоящая как над управляемыми (народом), так и над управляющими (правительством) (2, с. 14, 35-37).

В источниках слово «polis» синонимично таким терминам, как (1) akropolis («цитадель»); (2) asty или polisma («город»); (3) ge или chora («земля», «страна»); (4) politai или anthropoi («граждане», «люди»); (5) ekklesia («собрание») в смысле правительственного органа; (6) politike koinonia («политическое сообщество»); (7) ethnos («народ»). Если отбросить первый вариант, который в классическую эпоху уже был анахронизмом, остальные синонимы со всей очевидностью характеризуют три основных аспекта изучаемого феномена: территорию (asty плюс chora), население (politai, anthropoi) и правительство (ekklesia). То есть прослеживается та же трехчастная структура, которая свойственна и концепции государства, отмечает автор (2, с. 52).

Как государство (в территориальном смысле) polis состоял из городского центра (polis в урбанистическом значении, или asty) и подчиненной ему сельской округи (chora в значении «страна»). Аналогичные polis/chora пары антонимов имеются и в большинстве других европейских языков: city/country, Stadt/Land и т.д. Однако использование этих антонимов, пишет М.Г.Хансен, обнаруживает важное различие между

античной и современной концепциями государства. У древних греков для его обозначения неизменно использовался термин «город» (polis), тогда как у современных народов — термин «страна» (3, с. 17-19; 4, с. 15; 1, с. 153).

В отличие от современной концепции государства, в греческой концепции полиса такой элемент, как территория, имел относительно меньшее значение по сравнению с населением. Мысль о том, что polis есть скорее совокупность людей, чем страна, отражают как уже приводившаяся выше номенклатура полисов, так и дефиниции античных писателей. Согласно определению Аристотеля, греческий полис был сообществом (koinonia) граждан (politai), группирующихся вокруг политических институтов (politeia). Различия в определении полиса как совокупности человеческих существ (Платон) и совокупности граждан (Аристотель) отражают два различных, но взаимодополняющих друг друга подхода к структуре полиса. В первом случае, когда полис рассматривается как социально-экономическая общность, его основной структурообразующей единицей выступает домохозяйство (oikia), включающее лиц разного политического и социального статуса, возраста и пола. И как члены домохозяйств они составляют все население полиса. Во втором случае полис выступает как политическое сообщество, членство в котором ограничивалось полноправными гражданами (politai или astoi), т.е. взрослыми свободнорожденными мужчинами местного происхождения, тогда как все остальное население полиса оказывалось в роли «аутсайдеров». Главной структурной единицей этого politike koinonia являлся, таким образом,polites — «гражданин». Примечательно, пишет М.Г.Хансен, что этот второй взгляд на сущность полиса встречается в источниках заметно чаще и в целом является определяющим (2, с. 57-64; 1, с. 165).

В настоящее время государство, напротив, ассоциируется скорее с правительством, чем с гражданами. И даже в демократическом обществе народ и правительство, т.е. управляемые и управляющие, выступают как две противостоящие друг другу части государства. Как политическая организация полис также состоял из управляющих и управляемых, и в источниках archontes и archomenoi противостоят друг другу как два важнейших его компонента. В демократическом полисе, однако, граница между ними фактически стиралась, так как в определенной степени все граждане были управляющими благодаря принципу ротации, но главным образом благодаря институту народного собрания, материально воплощавшего идею о том, что polis как государство есть его народ, demos. Эта идея обнаруживает себя в формулах принятия народным собранием за-

конов (nomoi) и декретов (psephismata), которые варьируют между edoxe te polei («постановил полис») и edoxe to demo («постановил народ»). Таким образом, в демократическом полисе правительство и гражданский коллектив в основном совпадали. Последний и был arche («властью») в широком смысле, тогда как должностные лица полиса являлись archai («властями») только в узкотехническом значении. Поэтому, заключает М.Г.Хансен, «в Древней Греции граждане с гордостью говорили: «Мы есть полис», — тогда как граждане современных государств предпочитают говорить «они» о правительстве и вряд ли склонны идентифицировать себя с теми, кто управляет их страной» (2, с. 67).

Однако если обычно polis идентифицировался с его гражданами, то в порядке своего рода деперсонификации он, подобно современному государству, в ряде случаев осознавался как публичная власть, стояшдя как над управляемыми, так и над управляющими. В некоторых контекстах он приближался к тому, чтобы стать юридическим лицом (2, с. 72).

Неотъемлемой чертой государства Нового времени является внутренний и внешний суверенитет. С точки зрения большинства современных историков, у древних греков не было концепции суверенитета. И это утверждение отчасти справедливо, если иметь в виду классическую концепцию суверенитета, разработанную Жаном Боденом и Томасом Гоб-бсом в XVII-XVIII вв., согласно которой суверен является высшим законодателем и подчинен только Богу и (или) законам природы. У греков близкое по смыслу понятие выражал термин kyrios («имеющий власть», «господин»). Так, в Аристотелевой классификации форм правления различия между ними и их искаженными вариантами (монархия — тирания, аристократия — олигархия, полития — демократия) определяются путем ответа на вопрос, кто является kyrios tes poleos («властвующим в полисе»). А также: правит ли kyrios (будь то одно лицо, группа лиц или правительственный орган) в соответствии с законом и для «общей пользы» или он стоит над законом и использует власть в своих интересах? Поскольку в реальности практически все греческие полисы были либо олигархиями, либо демократиями, в роли kyrios выступал правительственный орган в виде группы лиц (совет) или демоса в целом (экклесия), который законодательствовал, но сам стоял выше законов, подменяя их декретами в своих интересах. Из этого следует, отмечает М.Г.Хансен, что в определенном смысле все эти полисы имели суверена, как его определяет Жан Боден. Фундаментальное различие, однако, состоит в том, что в концепции Бодена такая ситуация является и теоретической нормой, тогда как для греческих мыслителей она абсолютно порочна. Согласно их воззре-

ниям, подлинным «господином» идеального полиса должен быть закон (hoi nomoi kyrioi). Примечательно, пишет автор, что в наше время понимание суверенитета как положения над законом если и не исчезло полностью, то, по крайней мере, утратило прежние позиции. Теперь суверенитет все больше ассоциируется с такими идеями, как власть закона и конституционализм; иногда даже утверждается, что сувереном является конституция или законный порядок как таковой. В результате аристотелевская концепция того, что означает быть «господином полиса», гораздо ближе современной концепции суверенитета, чем классической его концепции, сформулированной Боденом и Гоббсом. Но тогда необходимо отказаться от идеи о том, что древнегреческий полис не может быть признан государством в современном смысле из-за отсутствия у греков концепции суверенитета, заключает М.Г.Хансен (2, с. 73-77).

Эквивалентом современной идеи суверенитета в смысле внешней независимости у древних греков было понятие «autonomia». Многие историки, пишет автор, рассматривают autonomia как одну из главных характерных черт полиса архаического и классического периодов, сбли-жаюшую его с современным государством. Этому, однако, противоречит тот факт, что в VI-V вв. многие, а в IV в. до н.э. — даже большинство полисов не были независимыми. Более того, как показывает автор, независимость полиса, вероятно, не рассматривалась его гражданами как высшая ценность, поскольку часто без колебаний приносилась в жертву политическим амбициям враждующих группировок. Соответственно, было бы ошибкой определять греческий полис как «независимый город-государство», тогда как дефиниция «автономный город-государство» вообще лишена смысла, поскольку в современных языках «автономия» означает лишь местное самоуправление. С точки зрения М.Г.Хансена, взаимосвязь между концепцией autonomia и концепцией полиса должна быть отвергнута как искусственная конструкция современных ученых, не имеющая оснований в источниках архаического и классического периодов. Такая взаимосвязь возникает только в эллинистический период, когда autonomia стала означать уже не «независимость», а «самоуправление» в соединении с подчинением верховной власти эллинистических царей (4, с. 18-21; 2, с. 79-83; 1, с. 172).

Одной из идеологических основ современного либерально-демократического взгляда на государство является тезис о необходимости строгого разграничения государства и (гражданского) общества, т.е. в конечном счете четкого разделения публичной и частной сфер и недопустимости вмешательства государства в то, что относится к частной

сфере. Полис же, по мнению ряда исследователей, начиная с Н.Д.Фюстель де Куланжа, был таким типом политического сообщества, которое жестко контролировало и регулировало все аспекты человеческой жизни: политику, экономику, религию, мораль, семью, образование, воспитание и т.д. Пронизывая все сферы общественной и частной жизни, полис, таким образом, с их точки зрения, не был государством, но своеобразным сплавом государства и общества.

Идея всевластного и всюду проникающего государства была детально разработана Платоном в трактатах «Государство» и «Законы». Прототипом представленной им модели идеального полиса в реальной действительности была Спарта, где имели место общественное (государственное) воспитание, регулирование браков и семейной жизни, имущественных отношений, быта и нравов граждан. Однако в Афинах, пишет М.Г.Хансен, напротив, публичная сфера (to koinon или demosion) и частная сфера (to idion) разграничивались достаточно четко. Семейная жизнь, деловая жизнь, многие типы религиозных ассоциаций относились к частной сфере, тогда как публичная сфера идентифицировалась со сферой полиса и была исключительно политической сферой. Вместе с тем, отмечает М.Г.Хансен, дихотомию общественного и частного в Афинах не следует рассматривать в плане противопоставления индивида и государства (как в современном мире), так как свободе индивида здесь противостоит не власть государства, но общественный контроль. Отсюда понятно стремление афинян провести границу не между индивидом и государством, а между частным лицом (idiotes) и политически активным гражданином (politeumenos). В политической сфере граждане (politai) были резко отделены от неграждан, но в частной сфере они сливались с ними. Таким образом, в Афинах между полисом (как ассоциацией граждан для решения политических дел) и обществом существовало весьма заметное разграничение (2, с. 88-91).

В современном демократическом государстве различие между публичной и частной сферами является основным условием свободы индивида жить по собственному усмотрению. И этот тип «индивидуальной» свободы, как полагают большинство историков, не был свойствен греческому полису, где свобода (eleutheria) граждан состояла главным образом в коллективном принятии решений в народном собрании, т.е. ограничивалась политической сферой. Однако, как показывает автор, это заключение верно только применительно к Спарте, но не к Афинам, где свобода участвовать в политической жизни («управлять и быть управляемым по очереди», согласно формуле афинских демократов), распро-

странявшаяся только на граждан, сочеталась со свободой от вмешательства должностных лиц полиса в частную жизнь, распространявшейся на всех, кто проживал в Афинах, за исключением рабов (а если верить критикам афинской демократии, то и на этих последних тоже) (2, с. 91-98).

Таким образом, отмечает М.Г.Хансен, ответ на вопрос о том, был ли греческий полис сплавом государства и общества, зависит от того, какая модель полиса — спартанская или афинская — была нормой в классической Греции. Анализ источников позволяет, по мнению автора, считать, что нормой скорее была афинская модель. Тогда как уникальность Спарты, ее отличие от всех других полисов, которое постоянно подчеркивалось всеми античными писателями, определялись именно тем, что спартанский полис регулировал и контролировал все стороны жизни общества (2, с. 100-102; 1, с. 169-170).

Впрочем, как отмечает датский исследователь, сказанное не означает, что Спарта, несмотря на ее специфику, не была полисом в той же степени, что и Афины. Факт наличия или отсутствия в том или ином полисе слияния государства и общества не имеет отношения к его статусу как полиса, полагает автор. Он важен лишь для современных историков, пытающихся ответить на вопрос: был ли полис государством или, точнее, государством в современном либерально-демократическом смысле?

Проведенный анализ концепций полиса и государства выявил как элементы сходства, так и черты различия между ними. Однако, несмотря на все своеобразие полиса как типа политического сообщества, один из элементов сходства его с государством имеет, с точки зрения М.Г.Хансена, принципиальное значение. Современная концепция государства, пишет он, тесно соединена с концепцией гражданства, а гражданство определяется как установленное законом наследственное членство индивида в государстве, посредством которого гражданин приобретает политические, социальные и экономические права, которыми негражданин — член данного сообщества — не пользуется или пользуется только частично. Точно так же понятия «гражданин» (polites) и «гражданство» (politeia) являлись базовыми элементами политических систем классической (греческой и римской) античности и определялись аналогичным образом. «В этом важном отношении современная концепция государства. ближе концепции полиса, чем любая другая концепция политического сообщества в хронологическом промежутке между полисом и современным государством», — пишет автор. «Чисто эмпирически полис par excellence был демократическим полисом, точно так же как и современное государство par excellence есть демократическое государст-

во. И в этом контексте перевод слова polis как «город-государство» вполне правомерен», — заключает М.Г.Хансен (2, с. 122-123).

Греческий полис — основа эллинской цивилизации

Греческая цивилизация имела много особенностей. Одной из них был полис. Это не просто город-государство, а уникальный тип политической жизни.

Поделиться:

Сколько полисов было в Древней Греции?

Полис — одна из основ цивилизации Древней Греции. Первые из них появились в самой Греции и на соседних островах. В ходе колонизации полисы были основаны на островах Эгейского моря, в Малой Азии, в Причерноморье, на Сицилии, в Южной Италии, на Крите и Кипре. Самыми удаленными полисами были колонии на средиземноморском побережье Испании и Массилия в южной Галлии, а также Кирена в Северной Африке.

Учеными Копенгагенского центра по изучению полиса собрана информация о 1035 полисах, существовавших в Архаическую и Классическую эпохи. Не все они существовали одновременно. Какие-то были основаны позже, уже в Классическую эпоху. Другие, наоборот, перестали существовать до конца Классической эпохи.

1.png

Греческие полисы Италии и Сицилии. (Wikimedia.Commons)

Мир полисов был динамичным. В IV веке до н. э. на Эвбее осталось 4 полиса вместо 12, существовавших на рубеже Архаической и Классической эпох. В том же столетии сицилийский правитель Дионисий I основал несколько новых полисов. Полисами становились также общины народов, соседствовавших с греками и перенимавших их культуру. Так после кампаний Тимолеонта на Сицилии в IV веке до н. э. полисами стал ряд общин сикулов, коренного населения острова. Полисное устройство и эллинскую культуру переняло несколько десятков общин карийцев (народ, живший на юго-западе Малой Азии).

Сущность полиса

Проблема полиса до сих пор вызывает дискуссии ученых-антиковедов. Прежде всего, полис — это не город-государство. Полис — это гражданская община. Важной для человека была его принадлежность к полису, гражданство. Во время контактов с жителями других общин рядом с его именем ставили его родной полис. Российский ученый И. Е. Суриков считает важным для сущности полиса дополнение — городская гражданская община.

2.jpg

Фундамент храма Зевса в карийском полисе Алабанда. (Wikimedia.Commons)

В Античности не было противопоставления города и деревни. Полис был связан с окружающей территорией (хорой). Значительная часть граждан была крестьянами, жившими в окрестностях города.

Чтобы считаться полисом, община должна была быть и позиционировать себя государством. У полиса была армия, финансы, должностные лица, законы, гражданство. Признаками полиса обладали и некоторые входящие в него общины и даже города.

Подразделения полиса, например демы в Афинах, представляли собой полисы в миниатюре. В демах были свои должностные лица, собирались локальные народные собрания, на которых принимались постановления местного уровня.

Процесс формирования полиса начался в Архаическую эпоху и развивался постепенно. В ходе Архаической эпохи в полисах формировались магистратуры (должности). На примере Афин можно увидеть, что сначала на место царской власти пришли должность пожизненного архонта. Постепенно срок этой должности сократился до года, число архонтов — до 9, а право на доступ к ней получили все аристократы.

3.jpg

Фаланга гоплитов. (Wikimedia.Commons)

В ходе дальнейшего развития в греческих полисах шла кодификация права, развитие фаланги гоплитов, как основы вооруженных сил. Появление гоплитской фаланги способствовало увеличению числа граждан, как защитников полиса.

Территория и население

Полис был маленьким государством. Ученые Копенгагенского центра по изучению полиса выявили сведения о территории 636 полисов. Территория около 40 полисов из этого списка не превышала 25 кв2, а территория большей части из них не превышала 200 кв2. Только 13 полисов владели территорией, превышавшей 1000 кв2. В основном, это были колонии, основанные за пределами материковой Греции.

Один из самых маленьких полисов, остров Бельбина (сейчас — остров Святого Георгия), владел территорией 8 километров в квадрате. Территория Афинского полиса, контролировавшего всю Аттику, достигала 2500 км², а территория Спарты, владевшей Лаконикой и Мессенией, — 8400 км².
Крупнейшие полисы, такие как Пантикапей, Сиракузы и Кирена, включали в свою территорию общины местного населения и другие города, становившиеся зависимыми от них.

У полиса были территории за пределами. В годы Афинского морского союза афинские колонии (клерухии) размещали по всей Эгеиде. Много лет владениями Афинского полиса были остров Лемнос, Имброс и Скирос.

Большинство островных полисов у побережья Малой Азии владели территориями на материке. На этих территориях находились общины местного населения или даже другие полисы.

Полисы вели учет своих граждан и метеков. В некоторых из них гражданам вручали удостоверения личности в виде табличек из свинца или бронзы. Метеки вносились в специальные списки и платили налог. Иногда списки граждан писали на каменных стелах. Это были списки совершеннолетних мужчин, подлежащих призыву в полисное ополчение. Например, на стеле в полисе Эретрия на острове Эвбея были перечислены 4000 мужчин-граждан.

4.jpg

Истребление жителей взятого города. (Wikimedia.Commons)

Данные о численности населения полисов спорные и дискуссионные, потому что полных списков не велось. Исследователь феномена полиса М. Хансен опирается в своих выкладках на данные полисных ополчений. По его мнению, численность граждан, служащих в ополчении гоплитами, составляет 10% от населения. На основании этого предполагает, что население крупных материковых полисов Мегар и Коринфа в эпоху Греко-персидских войн составляло 30 и 50 тысяч соответственно.

Определяющей для эллина была принадлежность к гражданскому коллективу того или иного полиса. При существовании союзов полисов у их жителей было двойное гражданство — родного полиса и союза. Так было, например, в Ахейском союзе.

Переселившись в другой город, эллин мог жить на правах метека — свободного человека, не являющегося гражданином. Метеки не имели права напрямую участвовать в политической жизни. За какие-либо заслуги метек мог получить гражданство полиса. В качестве жеста дружбы гражданство даровали знатным и влиятельным иностранцам.

Полис мог быть зависимым от другого полиса или государства. На это были разные причины. Он мог быть завоеван более крупным соседом и сохранить автономию. Зависимый полис мог находиться на материковой земле, принадлежащей островному полису. Колония могла быть основана и существовать, как полис, зависимый от метрополии.

Объединение греческих полисов: синойкизм

Словом синойкизм греки называли объединение нескольких общин в один полис. Он мог заключаться в переселении жителей нескольких полисов в специально построенный новый город или переселение жителей одной общины в уже существующий, где жители другого полиса присоединялись к старому гражданскому коллективу. Синойкизм предполагал объединение территорий полисов, но не означал уничтожение самих городов.

Примером первого типа синойкизма можно назвать основание Родоса гражданами полисов Линда, Камира и Иалиса. Примером второго — присоединение аркадского полиса Эваймона к Орхомену. Прежние граждане Эваймона становились гражданами Орхомена, но сам город Эваймон продолжал существовать. В 390 году до н. э. аргосцы с помощью коринфян-заговорщиков захватили Коринф. После этого они на короткое время присоединили Коринф к своему государству.

Еще один знаменитый пример синойкизма — основание Мегалополя в Аркадии в 370 году до н. э. по инициативе Эпаминонда. Город построили и переселились в него представители разных общин Аркадии.

Самым знаменитым синойкизмом было легендарное объединение Аттики Тесеем. В реальности процесс был более медленным и завершился присоединением к Афинскому полису Элевсина. Тем не менее, Аттика была единым полисом, на территории которой были отдельные города и полис Элевсин.

Перед персидским завоеванием в VI веке до н. э. философ Фалес советовал грекам Ионии объединиться в один полис. На собрании ионийцев Фалес предлагал создать единый совет, который бы заседал на острове Теос. Остальные полисы сохранись бы как городские центры, но стали бы демами нового полиса. Предложение не было принято.

Синойкизм мог быть мирным или стать результатом войны. Войны влекли за собой и уничтожение полисов с последующим разделом земли между победителями, а также истреблением и обращением в рабство населения. Иногда город не разрушали, а заселяли колонистами.

Уничтожение и порабощение населения разрушенного полиса называлось в греческих текстах словом «андраподизм». До конца Классической эпохи известно 46 примеров андраподизма.

5.jpg

Родосская монета с изображением Гелиоса. (Wikimedia.Commons)

Разрушение полиса не обязательно влекло за собой гибель населения. Иногда жителям разрешали уйти, иногда переселяли и присоединяли к своему полису, как это делали Дионисий Сиракузский и Фивы. Еще одним методом было изгнание населения без разрушения города. Например, в 431 году до н. э. афиняне изгнали жителей островного полиса Эгина и заселили остров своими колонистами. Изгнанников приютили спартанцы и поселили их в местности Фиреатида. После поражения Афин в войне жители Эгины вернулись на родину.

Мягким уничтожением полиса был диойкизм — расселение. Он переставал существовать как политический и городской центр, а население переселялось в деревни. Так поступили спартанцы с Мантинеей в 385 году до н. э. Жителям полиса было приказано переселиться в деревни, из которых когда-то был создан этот полис.

По данным М. Хансена, только 5 полисов исчезли навсегда. Другие со временем заселялись уцелевшими гражданами. Переселенцы нередко принимали идентичность, традиции и культы полиса, который заселили. Самый яркий пример полиса, восстановленного после андраподизма — Фивы. Город был разрушен Александром и его союзниками. Части жителей (кроме тех, кого пощадили завоеватели) удалось бежать. После смерти Александра царь Кассандр восстановил Фивы, куда вернулись беженцы и их потомки.

Древнегреческая религия: полис и его боги

С появлением полиса растет связь гражданской общины и религии. В Архаическую эпоху начали строить храмы на общественные средства. В Архаических Афинах жреческие должности были закреплены за отдельными семьями. В течение Классической эпохи доступ к большинству из них был открыт для других афинян.

Рост полисов сопровождался усилением его контроля над религиозной жизнью. В Греции не было Церкви, как силы, конкурирующей со светской властью. Религия была под контролем полисных магистратов и связана с ними. Религиозные фестивали проходили на полисные деньги. В ходе развития полисов у них появлялись новые религиозные культы, связанные с его полисными институтами.

У многих полисов были один или несколько богов-покровителей. С ними были связаны местные религиозные культы. Эти общины использовали символику своих богов-покровителей и проводили в честь них пышные празднества. Кроме богов были полисные культы героев. В полисах, основанных в ходе колонизации, статус героя получал ойкист (основатель) колонии.

В Потидее на щиты гоплитов наносили изображение Посейдона с трезубцем. В Афинах ежегодно пышный фестиваль Панафинеи, для которого девушки ткали священный пеплос для статуи богини. В Перинфе (район Проливов) главным культом был культ Геры — рядом с городом стоял ее храм. Покровителем Родоса считался Гелиос — его изображали на родосских монетах, в честь него раз в пять лет проводили фестиваль. Жрец Гелиоса был в Родосе эпонимом — счет годам вели по жрецам, занимавшим эту должность.

Полис был устойчивой формой государственности. Он сохранился в эпоху Эллинизма, когда полисы входили в состав территориальных государств. Позднее, эллинские полисы существовали внутри Римской империи.

�� Николай Разумов �� 01.05.2020

  • An Inventory of Archaic and Classical Poleis. Edited by M.G. Hansen, T.H. Nielsen. Oxford, 2004.
  • Hansen M.G. Polis. An Introduction in to the Athenian Greek City-States. Oxford, 2006.
  • Античный полис. Курс лекций. Москва, 2010.
  • Фото анонса и лида: wikipedia.org

Полис

Под «полисом» древние греки подразумевали в первую очередь государство (в его античном понимании, см. далее). Еще одно значение термина «полис» – город (но для буквального обозначения города, т.е. домов, улиц и т.д., у эллинов было и специальное слово – астю). Большинство древнегреческих государств были территориально небольшими, лишь с одним городом. В связи с этим в современной науке полис обычно определяют как город-государство. Некоторые ученые считают, что корректнее говорить государство-город. Также используется такое определение полиса, как античная гражданская община. Изучение полиса является одним из приоритетных направлений в антиковедении.

Античное понимание государства совершенно не совпадает с современным. Для древнего грека государство – это не территория, органы власти и т.д., а коллектив полноправных граждан. Именно граждане составляли народное собрание, которое в демократических полисах было главным органом власти, принимавшим путем голосования важнейшие решения (обсуждение и утверждение законов, объявление войны и заключение мира и т.д.). Другие органы власти (советы) и чиновники (стратеги, секретари, казначеи, и т.д.) по отношению к народному собранию имели второстепенный характер, и их деятельность была ограничена сроком полномочий (обычно одним годом).

В эпоху эллинизма многие полисы были вынуждены войти в состав монархий (царства Селевкидов, Птолемеев, Македония, Пергам, держава Митридата VI и др.). В эллинистических державах полисы обычно сохраняли внутреннюю автономию, но не могли проводить самостоятельную внешнюю политику. Подобное положение было характерно и для полисов, вошедших позднее в состав Римской державы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *