Кто первый создал атомную бомбу
Перейти к содержимому

Кто первый создал атомную бомбу

  • автор:

Оппенгеймер, Роберт

Джу́лиус Ро́берт О́ппенгеймер (англ. Julius Robert Oppenheimer , 22 апреля 1904, Нью-Йорк, США — 18 февраля 1967, Принстон, штат Нью-Джерси, США) — американский физик-теоретик и физик-ядерщик. Научный руководитель Манхэттенского проекта по разработке первых образцов ядерного оружия [1] . Член Национальной академии наук США (с 1941).

16 июля 1945 года была успешно испытана первая атомная бомба. Оппенгеймер вспоминал, что в тот момент ему пришли в голову слова из Бхагавадгиты: «Я стал смертью, разрушителем миров».

Биография

Роберт Оппенгеймер родился 22 апреля 1904 года в городе Нью-Йорк, США.

Образование

В 1936 году ему было присвоено звание профессора [2] .

Научная деятельность

Основной сферой научных интересов Роберта Оппенгеймера лежали в области ядерной физики, физики космических лучей, астрофизики, спектроскопии и квантовой теории поля. Вместе с немецким физиком Максом Борном создал квантовую теорию двухатомных молекул, в рамках которой предложил в 1927 году так называемую приближение Борна — Оппенгеймера, которая позволяла разделить движение ядер и электронов в квантовомеханическом описании молекулы, что значительно упрощает вычисления.

В 1931 году в сотрудничестве с физиком Паулем Эренфестом сформулировал и доказал теорему о том, что атомные ядра, состоящие из нечётного числа фермионов, должны подчиняться статистике Ферми — Дирака, а из чётного — статистике Бозе — Эйнштейна. Доказательство позволило показатьь ошибочность протонно-электронной гипотезы строения атомного ядра.

В 1935 году, работая над расчётами искусственной радиоактивности химических элементов, вместе с физиком М. Филлипсом продвинул теорию, которая описывала явления, происходящие при соударении дейтронов с ядрами (так называемые процессы Оппенгеймера — Филлипс).

В 1930 году фактически предсказал существование позитрона. Спустя некоторое время провёл расчёты сечений рождения электрон-позитронных пар при рассеянии энергичных гамма-квантов в поле атомного ядра. Используя свои результаты к теории ливней космических лучей, в 1937 году он предложил совместно с американским физиком Ф. Карлсоном каскадную теорию ливней.

В конце 1930-х годов вместе со своими учениками опубликовал ряд статей по теоретической астрофизике, в которых развил представления о гравитационном коллапсе, нейтронных звёздах и чёрных дырах.

Во главе Манхэттенского проекта

В 1943 году Оппенгеймер был назначен научным руководителем «Манхэттенского проекта» и стал первым директором Лос-Аламосской национальной лаборатории. Интернациональный коллектив физиков-ядерщиков под его руководством разработала и успешно испытала 16 июля 1945 года первую в мире атомную бомбу.

Также были спроектированы и изготовлены атомные бомбы «Малыш» (Little Boy) и «Толстяк» (Fat Man), которые были сброшены в августе 1945 года на японские города Хиросима и Нагасаки.

Впоследствии выступал за международный контроль над использованием атомной энергии.

Дальнейшая работа

С 1947 по 1966 год работал в должности директора Института перспективных исследований в Принстоне. Одновременно, с 1947 по 1953 — председатель Генерального совещательного комитета Комиссии по атомной энергии. Во время разгула в США маккартизма был лишён допуска к секретным работам, в основном за контакты с членами коммунистической партии США.

Политически был реабилитирован лишь в 1963 году, когда президент Джон Кеннеди наградил Оппенгеймера премией имени Энрико Ферми.

Является основателем научной школы теоретической физики США. В 1957 году награждён французским орденом Почётного легиона [2] .

Умер 18 февраля 1967 года в городе Принстон, штат Нью-Джерси.

Личная жизнь

Супруга — Кэтрин «Китти» Пьюнинг Харрисон (1910—1972), биолог по образованию, член Коммунистической партии США. До встречи с Оппенгеймером три раза была замужем. Поженились 1 ноября 1940 года. В мае 1941 года у пары родился сын Питер.

Образ в кино

  • В 1974 году режиссёр Игоря Таланкина снял художественный фильм «Выбор цели». Роль Оппенгеймера сыграл Сергей Юрский.
  • 1980 — мини-сериал « Оппенгеймер[en] », режиссёр Бэрри Дэвис. Оппенгеймер — Сэм Уотерстон[3] .
  • 2008 — документально-игровой фильм «Осуждение Дж. Роберта Оппенгеймера», режиссёр Дэвида Грубина[en] . В роли Оппенгеймера — Дэвид Стрэтэйрн[4][5] .
  • В биографическом фильме «Оппенгеймер» 2023 года режиссёра Кристофера Нолана — Киллиан Мерфи[6] .
  • В документальном фильме «Покончить со всеми войнами: Оппенгеймер и атомная бомба» (2023) режиссёра Кристофера Кэссела [7] .

Литература

  • Рузе М. Р. Оппенгеймер и атомная бомба. М., 1963; Bird K., Sherwin M. American Prometheus: the triumph and tragedy of J. R. Oppenheimer. N. Y., 2005.

Примечания

  1. ↑Горелик, 2002.
  2. ↑ 2,02,1О́ППЕНГЕ́ЙМЕР РОБЕРТ(неопр.) .
  3. ↑TV Guide: Oppenheimer. Retrieved 2022-04-09
  4. ↑Last Night’s Television: Dragon’s Den, BBC2. Storyville: The Trials Of Oppenheimer
  5. ↑Review: ‘The Trials of J. Robert Oppenheimer’
  6. ↑На новых кадрах из фильма «Оппенгеймер» показали Киллиана Мерфи, Эмили Блант и Роберта Дауни-младшего(рус.) . soyuz.ru (12 декабря 2022). Дата обращения: 17 декабря 2022.
  7. ↑A by-the-numbers documentary given some gravity by fleeting moments of insight(англ.). agoodmovietowatch.com (2023).

Ссылки

  • Оппенгеймер: от вундеркинда до создателя атомной бомбы
  • Роберт Оппенгеймер: превратности судьбы «отца атомной бомбы

Оппенгеймер. Почему нацисты не создали бомбу раньше него?

Летом 1945 года США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. О том, как создавалось в США ядерное оружие, сегодня уже хорошо известно. А как далеко продвинулись ученые в нацистской Германии?

https://p.dw.com/p/4Vx98

В конце 1938 года два немецких химика, Отто Хан (Otto Hahn) и Фриц Штрассман (Fritz Straßmann), открыли процесс деления ядер, при котором атомное ядро расщепляется на два или три ядра и при этом высвобождается огромное количество энергии. Физики поняли, что, используя эту энергию, можно изготовить мощную ядерную бомбу, способную уничтожить целые города.

Ради ее создания был образован так называемый «Урановый союз» (Uranverein), который поддерживался крупной промышленностью и военными лоббистами. К делу привлекли крупных ученых-ядерщиков. Хотя проект был засекречен, благодаря ученым, бежавшим из нацистской Германии, произошла утечка информации. Среди них был Альберт Эйнштейн (Albert Einstein), который в 1939 году предупредил тогдашнего президента США Франклина Д. Рузвельта. Весь мир ощутил тревогу из-за разработки нацистами секретного оружия.

Ответом США стал Манхэттенский проект. В разгар Второй мировой войны, летом 1942 года, под руководством Роберта Оппенгеймера началась реализация программы по созданию атомной бомбы с использованием урана и плутония. Страх перед аналогичным проектом нацистов подстегнул администрацию США к немедленным и решительным действиям. Благодаря огромным финансовым вливаниям, Оппенгеймеру и его команде потребовалось всего три года, чтобы подготовить и осуществить успешное испытание ядерного оружия.

6 августа 1945 года США впервые в истории человечества применили боевое ядерное оружие: Вашингтон сбросил на Хиросиму атомную бомбу «Малыш». В результате ударной волны погибли около 70 000 мирных жителей, еще 200 000 человек умерли от последствий радиоактивного облучения. Спустя три дня, 9 августа, еще одна американская атомная бомба — плутониевый «Толстяк» — была сброшена на город Нагасаки, что повлекло за собой гибель еще около 74 000 человек.

О чем рассказали стенограммы из Фарм-Холла

«Я не верю ни единому слову из всей этой истории», — заявил Вернер Карл Гейзенберг (Werner Karl Heisenberg), немецкий физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии по физике 1932 года и руководитель ядерного проекта «третьего рейха», когда услышал сообщение о Хиросиме.

В то время Гейзенберг и еще девять ведущих физиков-ядерщиков, участвовавших в исследованиях в Германии, были интернированы и находились в английской усадьбе Фарм-Холл близ Кембриджа. Англичане вели тайную прослушку их разговоров, чтобы узнать как можно больше о ядерных проектах нацистов. Все помещения были оснащены подслушивающими устройствами. Стенограммы были рассекречены лишь в 1992 году.

Другие физики тоже разделяли недоверие Гейзенберга. Большинство из них подозревали, что это блеф с целью склонить Японию к капитуляции. Отто Хан подчеркивал, что не верит в возможность создания такой бомбы в ближайшие 20 лет. Реакция Гейзенберга и Хана показывает, что немецкая программа была на самом деле далека от реализации программы по созданию ядерного оружия.

США сильно переоценивали степень развития немецкого уранового проекта, и это стало ясно только благодаря записям из Фарм-Холла, говорит DW немецко-японский историк Такума Мельбер (Takuma Melber) из Гейдельбергского университета.

Свернутая ядерная программа

В то время как Манхэттенский проект был в самом разгаре, программа нацистов по созданию ядерного оружия уже была фактически мертва. Немецкие исследователи понимали, что за несколько лет им не удастся решить одну из главных проблем — выделить изотопы для создания атомной бомбы. Они так и не смогли запустить успешную цепную реакцию деления ядер и не нашли эффективного способа обогащения урана. В июле 1942 года программа была свернута, а ее исследования распределены между девятью различными научными институтами Германии.

Как рассказывает историк Мельбер, до 1942 года программа была военным проектом, но после этого стала гражданским. Новая цель заключалась в создании атомного реактора, способного осуществлять деление ядер в небольших масштабах. Гейзенберг и его команда проводили эксперименты с исследовательским реактором в каменном подвале под замковой церковью в Хайгерлохе на территории сегодняшней земли Баден-Вюртемберг. Кубики урана прикреплялись к проволоке и опускались в резервуар с тяжелой водой — этот термин употребляется для обозначения тяжеловодородной воды, известной также как оксид дейтерия.

Но дело не продвинулось, реактор так и не заработал — урана было недостаточно для того, чтобы запустить цепную реакцию. Впрочем, исследователи были очень близки к этому. Сегодня считается, что если бы в реакторе было на 50 процентов больше урана, то у немцев получилось бы создать первый ядерный реактор.

Главные причины провала

Почему же ядерная программа нацистов провалилась, несмотря на большое количество лучших ученых, принимавших участие в проекте? Прежде всего, потому, что нацистская Германия лишила себя лучших научных кадров. Многие специалисты еврейского и польского происхождения вынуждены были бежать от преследований, как, например, еврейский физик Лиза Мейтнер (Lisa Meitner), принимавшая активное участие и сыгравшая решающую роль в открытии Ханом и Штрассманом деления ядер. Некоторые из покинувших Германию оказались в Великобритании или США, где присоединились к работе Манхэттенского проекта. Многие из оставшихся ученых были призваны на фронт.

Война привела также к дефициту сырья для исследований, поясняет Такума Мельбер. Прежде всего речь идет об обогащенном уране и воде для охлаждения реакторов. Тяжелая вода производилась в оккупированной Германией Норвегии, но союзные и норвежские войска атаковали производственные мощности.

И еще один немаловажный фактор — отсутствие политической поддержки. В конце-концов именно это и остановило научный прогресс в «третьем рейхе». Гитлер не понял значимости этой затеи и прекратил ее финансирование в 1942 году, как рассказал историк Мельбер. После этого поддержки проекту практически не оказывалось, особенно по сравнению с Манхэттенским проектом. В нем было занято 500 тысяч человек, т.е. около одного процента всего рынка труда США на тот момент, и он обошелся государству примерно в два миллиарда долларов США. Сегодня эта сумма эквивалентна 24 млрд долларов США. В то же время в германском «Урановом союзе» и его последующих проектах работало не более тысячи ученых, а бюджет составлял восемь миллионов рейхсмарок, что сегодня равняется примерно 24 миллионам долларов США.

Реакторы вместо бомб

Тайные записи, сделанные в Фарм-Холле, называют еще одну причину неудачи нацистов, — сами ученые были против создания атомной бомбы по моральным соображениям и тайно саботировали ее разработку. Карл Фридрих фон Вайцзекер (Carl Friedrich von Weizsäcker), известный немецкий физик, участвовавший в разработках, а позже, в 1956 году выступивший с «Геттингенским заявлением» об отказе от ядерного оружия, говорил: «Думаю, что мы не добились успеха потому, что все физики в основном не хотели, чтобы это получилось. Если бы мы все хотели, чтобы Германия выиграла войну, мы могли бы добиться успеха». В день атомной бомбардировки Хиросимы Гейзенберг признался, что «никогда не думал, что мы сделаем бомбу, и в глубине души я был очень рад, что это будет реактор, а не бомба». Немецкие ученые в Фарм-Холле надеялись, что в историю войдет то, что ядерную бомбу создали американцы и англичане, а ядерный реактор — немцы.

Не только «отец» атомной бомбы. Кем был настоящий Роберт Оппенгеймер?

В мировой прокат вышел биографический фильм Кристофера Нолана «Оппенгеймер». Писатель и художник Бен Платтс-Миллс рассказывает реальную историю Роберта Оппенгеймера — руководителя так называемого Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы.

Оригинальный материал на английском языке можно прочитать на сайте BBC Future.

Графика

Ранним утром 16 июля 1945 года Роберт Оппенгеймер ждал в бункере момента, который должен был изменить мир. Примерно в 10 км от этого места, в песках пустыни Джорнада дель Муэрто в американском штате Нью-Мексико должно было начаться первое в мире испытание атомной бомбы под кодовым названием Trinity.

Оппенгеймер находился на грани нервного истощения. Он всегда был стройным, но после трех лет работы во главе проекта его вес снизился почти до 52 кг. При росте 178 см это делало его чрезвычайно худым. В ту ночь он спал всего четыре часа, его мучили тревога и кашель курильщика.

Этот поворотный момент в жизни Оппенгеймера был описан историками Каем Бердом и Мартином Шервином в биографической книге «Американский Прометей», которая легла в основу картины.

В последние минуты обратного отсчета перед запуском, как писали Берд и Шервин, генерал армии США пристально наблюдал за Оппенгеймером: «Доктор Оппенгеймер […] становился все более напряженным по мере того, как истекали последние секунды. Он почти не дышал».

Вспышка затмила Солнце. Взрыв мощностью в 21 килотонну стал мощнейшим в истории на тот момент. Взрывную волну почувствовали за 160 км от эпицентра. Когда над землей пронесся рокот, а в небо поднялось грибовидное облако, на лице Оппенгеймера появилось «невероятное облегчение».

«Я никогда не забуду его походку, не забуду, как он вышел из машины, – вспоминал его друг и коллега Исидор Раби, через несколько минут после взрыва наблюдавший за Оппенгеймером издалека. – Он шел походкой победителя, как герой вестерна «Ровно в полдень», он добился своего».

В серии интервью, взятых в 1960-х годах, Оппенгеймер решил придать себе еще больший вес, заявив, что сразу после взрыва ему на ум пришла строчка из эпоса «Бхагавадгита»: «Теперь я стал Смертью, разрушителем миров».

Ядерное устройство

Что это было?

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Реклама подкастов

В последующие дни, как говорили его друзья, он все больше впадал в депрессию.

«За эти две недели Роберт стал очень тихим и задумчивым, – вспоминал один из них, – он знал, что должно произойти».

Однажды утром он начал сокрушаться (с некоторой долей снисхождения) о неминуемой судьбе японцев, «этих бедных маленьких людей». Но уже через несколько дней он снова стал нервозным, сосредоточенным и требовательным.

На встрече с военными он, похоже, напрочь забыл о «бедных маленьких людях». Вместо этого, как пишут Берд и Шервин, он полностью сосредоточился на том, как важно выбрать правильные условия для сброса бомбы.

«Конечно же, ее нельзя сбрасывать при дожде или тумане […] Не давайте им взрывать ее слишком высоко, иначе поражение цели будет недостаточным».

Когда менее чем через месяц он объявлял об успешной бомбардировке Хиросимы толпе своих коллег, один из наблюдавших за этой сценой заметил, что Оппенгеймер «сжал руку и вскинул ее над головой как боец-победитель».

Кадр из фильма

Оппенгеймер был эмоциональным и интеллектуальным сердцем Манхэттенского проекта, именно он сделал атомную бомбу реальностью.

«Если бы Оппенгеймер не был директором лаборатории в Лос-Аламосе, я убежден, что Вторая мировая война, плохо это или хорошо, закончилась бы без применения ядерного оружия», – написал в своей книге «Портрет Энигмы» Джереми Бернштейн, который работал с Оппенгеймером после войны.

Такие разные реакции Оппенгеймера, наблюдавшего за плодами своих трудов, не говоря уже о том, с какой скоростью они менялись, могут показаться очень странными.

Сложно представить, как в одном человеке могли сочетаться нервозная хрупкость, честолюбие, величие и болезненная мрачность, особенно учитывая ключевую роль, которую он сыграл в проекте.

Оппенгеймер родился в 1904 году в Нью-Йорке в семье первого поколения еврейских иммигрантов из Германии, которые разбогатели на торговле текстилем.

Семья жила в просторных апартаментах в престижном районе Манхэттена Верхний Вест-Сайд с тремя горничными, шофером и картинами европейских художников на стенах.

Несмотря на всю эту роскошь, Оппенгеймер, по воспоминаниям друзей детства, был вовсе не испорченным и весьма щедрым ребенком.

По словам его школьной подруги Джейн Дидисхайм, Роберт «легко краснел, был щуплым, розовощеким, очень застенчивым, но при этом совершенно гениальным».

«Очень быстро все признали, что он отличается от остальных и превосходит всех», – говорила она.

К девяти годам он читал в оригинале греческих и римских философов и был одержим минералогией. Он носился по Центральному парку и писал письма в Нью-Йоркский минералогический клуб, в которых сообщал о своих находках.

В этих письмах он проявил себя столь компетентным, что в клубе его приняли за взрослого ученого и предложили выступить с лекцией.

Столь развитый интеллект, как пишут Берд и Шервин, отчасти обрек молодого Оппенгеймера на одиночество.

«Он обычно был очень занят тем, что в тот момент делал или над чем размышлял», – вспоминал один из его друзей.

Ему было неинтересно то, что обычно занимает юношей его возраста, он не увлекался спортом, и, как вспоминал его двоюродный брат, «частенько его дразнили и высмеивали за то, что он не был похож на других парней».

Но родители Роберта были убеждены в его гениальности.

«Я отплатил родителям за доверие ко мне развитием токсичного эго, – говорил позднее Оппенгеймер. – Которое должно было оскорблять как детей, так и взрослых, имевших несчастье соприкасаться со мной».

Когда Оппенгеймер покинул родной дом, чтобы изучать химию в Гарвардском университете, обнажилась вся его психологическая хрупкость. Его колючее высокомерие и плохо замаскированная чувствительность, похоже, сослужили ему плохую службу.

«Я тружусь и пишу бесчисленные диссертации, заметки, стихи, рассказы и прочий хлам. Я развожу вонь в трех разных лабораториях, подаю чай и заумно беседую с несколькими заблудшими душами, на выходных перегоняю низкосортную энергию в смех и усталость, читаю по-гречески, совершаю опрометчивые поступки, ищу письма у себя на рабочем столе и хочу умереть. Вуаля», – писал он в 1923 году в одном из писем.

Оппенгеймера в фильме играет ирландский актер Киллиан Мерфи

Как следует из других писем из этой подборки, те же проблемы не покидали Оппенгеймера и в Кембридже, где он продолжил обучение в аспирантуре. Его наставник хотел, чтобы он занимался прикладной работой в лаборатории, но это была слабость Оппенгеймера.

«Мне приходится несладко. – писал он в 1925 году. – Лабораторные работы – это ужасная скука, и я настолько плохо справляюсь с ними, что невозможно почувствовать, что я чему-то учусь».

Такое состояние чуть не довело Оппенгеймера до беды, когда он оставил на столе преподавателя яблоко, отравленное лабораторными химикатами. Позднее друзья предположили, что им двигала зависть и чувство неполноценности.

Преподаватель не съел яблоко, но место Оппенгеймера в Кембридже оказалось под угрозой, и он мог сохранить его только при условии, что обратится к психиатру. Психиатр диагностировал психоз и заявил, что лечение не принесет пользы.

Вспоминая об этом периоде своей жизни, Оппенгеймер позже скажет, что во время рождественских каникул всерьез подумывал о самоубийстве.

В следующем году во время визита в Париж его близкий друг Фрэнсис Фергюссон сообщил ему, что сделал предложение своей девушке. В ответ Оппенгеймер попытался его задушить: «Он набросился на меня сзади с ремнем от чемодана и обмотал его вокруг моей шеи. Мне удалось вырваться, а он упал на землю, заливаясь слезами».

Там, где психиатры были бессильны, на помощь пришла литература.

Согласно Берду и Шервину, во время хайкинга на Корсике Оппенгеймер прочитал книгу «В поисках утерянного времени» Марселя Пруста и нашел в ней отражение собственного душевного состояния – это успокоило его и открыло окно в более сострадательный способ существования.

Он выучил наизусть отрывок из книги, в котором говорилось, что «безразличие к страданиям, которые ты причиняешь, – это ужасная и неизменная форма жестокости».

С тех пор вопрос об отношении к страданиям столь же неизменно волновал и его самого, на протяжении всей жизни подогревая интерес Оппенгеймера к духовным и философским текстам и в итоге сыграв важную роль в той работе, которая определила его репутацию.

Его высказывание друзьям во время отпуска можно считать пророческим: «Больше всего я восхищаюсь человеком, который становится необычайно хорош во многих делах, но при этом сохраняет лицо, залитое слезами».

В Англию он вернулся уже в куда лучшем расположении духа, ощущая себя «намного добрее и терпимее», как он позже вспоминал. В начале 1926 года он повстречался с директором Института теоретической физики при Геттингенском университете, тот убедился в талантах Оппенгеймера и пригласил его на учебу в Германию.

Позже в своих письмах Оппенгеймер назвал 1926 год годом «вступления в физику» и поворотным моментом в его жизни. В следующем году он получил степень доктора философии и стал частью научного сообщества, развивавшего теоретическую физику.

Там же он познакомился со многими учеными, которые стали его друзьями на всю жизнь. Многие из них впоследствии присоединились к Оппенгеймеру в Лос-Аламосе.

Оппенгеймер

Вернувшись в Америку, Оппенгеймер провел несколько месяцев в Гарварде, после чего переехал в Калифорнию, чтобы продолжить занятия физикой. Тон его писем стал более спокойным. В них он рассказывал младшему брату о романтических отношениях и интересе к искусству.

В Калифорнийском университете в Беркли он тесно сотрудничал с экспериментаторами, анализируя результаты изучения космических лучей и ядерного распада.

Позже он говорил, как обнаружил, что был «единственным, кто понимал, о чем идет речь». Научное отделение, которое он в итоге создал, было, по его собственным словам, необходимо для того, чтобы объяснить теорию, которую он так любил.

«Объяснять сначала преподавателям, сотрудникам и коллегам, а затем всем, кто будет слушать […] что было изучено, в чем заключались нерешенные проблемы».

Поначалу он описывал себя как «трудного» преподавателя, но именно в этой роли Оппенгеймер отточил харизму, которая помогла ему во время работы в проекте Y.

Один из коллег Оппенгеймера вспоминал, что его студенты «всеми силами старались ему подражать». «Они копировали его жесты, манеры, интонации. Он реально влиял на их жизнь».

В начале 1930-х, когда крепла его академическая карьера, Оппенгеймер продолжал увлекаться гуманитарными науками. Именно тогда он открыл древнеиндийский эпос и выучил санскрит, чтобы читать в оригинале «Бхагавадгиту», откуда он позже вынес свою знаменитую цитату.

Интерес его, похоже, был не только интеллектуальным. Это было продолжением той самой библиотерапии, которую он сам себе прописал после прочтения Пруста.

Лондонская премьера

«Бхагавадгита», повествующая о войне двух ветвей аристократической семьи, дала Оппенгеймеру философскую основу, которую можно было применить к той моральной дилемме, с которой он столкнулся, работая над проектом.

В ней говорилось о долге, судьбе и отстраненности от результата, и подчеркивалось, что «страх перед последствиями не может служить оправданием для бездействия».

В письме брату в 1932 году Оппенгеймер ссылается на «Бхагавадгиту» и называет войну одним из тех обстоятельств, которые дают возможность применить такую философию на практике.

«Я верю, что через дисциплину мы можем достичь покоя, я верю, что посредством дисциплины мы учимся сохранять то, что необходимо для нашего счастья при все более и более неблагоприятных обстоятельствах. Поэтому я думаю, что все, что требует дисциплины: учеба, наши обязанности перед народом и государством, война […] должно быть встречено нами с глубокой благодарностью, ибо только так мы можем добиться наименьшей отстраненности – и только так мы можем познать покой».

В середине 1930-х Оппенгеймер познакомился с врачом и психиатром Джин Тэтлок и влюбился в нее.

Как отмечают Берд и Шервин, по сложности характера Джин вполне могла сравниться с самим Оппенгеймером. Он неоднократно делал ей предложения, но каждый раз получал отказ.

Именно Джин познакомила его с радикальными политическими теориями и поэзией Джона Донна. После того как в 1940 году Оппенгеймер женился на биологе Кэтрин Харрисон, они продолжали изредка встречаться.

Харрисон позже присоединилась к Манхэттенскому проекту в качестве флеботомиста – она изучала воздействие радиации на кровь человека.

Оппенгеймер с семьей на отдыхе

В 1939 году ядерная угроза волновала физиков куда больше, чем политиков. И первым эту озабоченность до американского правительства довел в своем письме Альберт Эйнштейн.

Реакция была медленной, но тревога, нараставшая в научном сообществе, наконец заставила президента действовать.

Оппенгеймер, как один из самых выдающихся физиков страны, попал в число ученых, которым было поручено тщательно исследовать потенциал ядерного оружия.

К сентябрю 1942 года, отчасти благодаря усилиям группы Оппенгеймера, стало понятно, что сделать бомбу в принципе возможно, и начали вырисовываться конкретные планы по ее созданию.

По словам Берда и Шервина, когда Оппенгеймер узнал, что его рассматривают в качестве возможного руководителя проекта, он сам начал к этому готовиться.

«Я обрываю все свои связи с коммунистами, – говорил он друзьям. – Если я этого не сделаю, правительству трудно будет использовать меня, а я не хочу, чтобы что-то помешало мне принести пользу стране».

«Проблема Оппенгеймера в том, что он любит то, что не любит его – правительство США», – говорил позже Альберт Эйнштейн.

Однако патриотизм и желание угодить властям явно сыграли свою роль, когда выбор пал на него. За этот выбор научного директора проекта по созданию атомной бомбы отвечал его военный руководитель, генерал Лесли Гровс.

Как следует из опубликованной в 2002 году биографии генерала, предложенная им кандидатура вызвала возражения. Главные опасения вызывали «чрезвычайно либеральные взгляды» Оппенгеймера.

В качестве положительных сторон генерал Гровс привел не только талант и знания Оппенгеймера, но и его «чрезмерное честолюбие». Глава службы безопасности проекта также отметил это: «Я убедился в том, что он не только предан делу, но и не позволит ничему помешать успешному выполнению задачи и обеспечить ему самому место в истории науки».

В книге Ричарда Родса «Создание атомной бомбы» приводятся высказывания Исидора Раби, который сначала назвал назначение своего друга на пост научного руководителя проекта невероятным, но позже признал, что это был «по-настоящему гениальный ход генерала Гровса».

Роберт Оппенгеймер и генерал Лесли Гровс

В лаборатории Лос-Аламоса Оппенгеймер на практике применял свои противоречивые принципы, почерпнутые в разных междисциплинарных областях.

Как писал в своей автобиографии 1979 года «То немногое, что я помню» физик Отто Фриш, Оппенгеймер набрал в лабораторию не только ученых, но и «художника, философа и еще несколько необычных персонажей»

«По его мнению, любой цивилизованный коллектив был бы неполным без этих людей».

После войны настрой Оппенгеймера, похоже, изменился. Он назвал ядерное оружие инструментом «агрессии и террора», а оружейную промышленность – «дьявольской затеей». На одной из встреч в октябре 1945 года он сказал президенту США Трумэну: «Я чувствую, что на моих руках кровь».

«Я сказал ему, что кровь на моих руках – и это моя забота», – сказал президент.

Во время разработки бомбы Оппенгеймер использовал аналогичный аргумент, чтобы успокоить этические колебания себя и своих коллег.

Он говорил им, что, будучи учеными, они не несут ответственности за принятие решений о том, как должно быть использовано оружие, а отвечают только за выполнение своей работы. Кровь, если она будет, останется на руках политиков.

Однако, когда дело было сделано, уверенность Оппенгеймера пошатнулась.

Режиссер Кристофер Нолан на съемках фильма

Берд и Шервин напоминают, что уже в послевоенные годы, будучи в составе Комиссии по атомной энергии США, он выступал против разработки новых видов вооружений, включая более мощную водородную бомбу, к созданию которой он проложил путь.

В результате в 1954 году в отношении Оппенгеймера было проведено правительственное расследование, он лишился доступа к гостайне и не смог более участвовать в принятии политических решений.

Академическое сообщество встало на его защиту.

«Он совершал ошибки, причем одна из них с точки зрения безопасности была довольно серьезной. Но не было никаких доказательств нелояльности или чего-либо, что можно было бы считать изменой. Ученые оказались перед трагической дилеммой», – писал в 1955 году в издании New Republic философ Бертран Рассел.

В 1963 году власти США вручили Оппенгеймеру Премию Энрико Ферми в знак политической реабилитации, однако решение 1954 года об отзыве секретного допуска было аннулировано лишь в 2022 году, через 55 лет после его смерти.

Последние 20 лет жизни Оппенгеймер работал директором Института фундаментальных исследований в Принстоне в Нью-Джерси, где вместе с ним трудился Альберт Эйнштейн и другие выдающиеся физики.

Оппенгеймер одновременно испытывал гордость за технические достижения по созданию атомной бомбы и вину за последствия ее применения. При этом он не раз повторял, что появление бомбы было неизбежным.

Альберт Эйнштейн и Роберт Оппенгеймер

Даже в самый разгар работы над своим проектом Оппенгеймер сохранял «заплаканное лицо», о котором он говорил еще в 1920-е годы.

Название Trinity («Тройка») для испытаний атомной бомбы он позаимствовал из поэмы Джона Донна «Бей в мое сердце, трехликий Бог!»

Джин Тэтлок, познакомившая его с творчеством Донна, покончила жизнь самоубийством за год до испытаний.

Портрет Оппенгеймера работы Бена Платтс-Миллса

Проект создания бомбы присутствовал в воображении Оппенгеймера и был пронизан любовью и трагедией.

Возможно, генерал Гровс, приглашая Оппенгеймера на работу в проект, выявил его непомерные амбиции – или способность на время принять их.

Бомба стала не только результатом научных исследований, но и продуктом воображения самого Оппенгеймера.

Роберт Оппенгеймер с юности был заядлым курильщиком, всю жизнь страдал от приступов туберкулеза и скончался в 1967 году в возрасте 62 лет от рака горла.

За два года до смерти он с предельной точностью сформулировал отличие науки от поэзии. В отличие от поэзии, сказал он, «наука – это обучение тому, как не повторять одни и те же ошибки».

Главный начальник атомной бомбы

75 лет назад на Хиросиму и Нагасаки были сброшены атомные бомбы. Кто и как создавал эти бомбы? Кто стоял во главе так называемого Манхэттенского проекта?

https://p.dw.com/p/3gLyg

75 лет назад, 6 и 9 августа 1945 года, американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. О том, как создавалось в США ядерное оружие, сегодня уже хорошо известно. Но меньше — о военном руководителе программы по созданию ядерного оружия (Манхэттенского проекта, как его окрестили) генерала Лесли Гровса. А он был весьма примечательной личностью. Не случайно его называли главным начальником атомной бомбы.

Гровс был по образованию технарем, учился в Массачусетском технологическом институте и лишь потом пошел по военной линии. Окончил военную академию в Вест-Пойнте, после Первой мировой войны служил в инженерных войсках, был одним из руководителей строительства Пентагона.

Гровс строит секретные объекты

В 1942 году полковника Лесли Ричарда Гровса вызвали к начальству. Ему объявили, что он назначен главой проекта по созданию нового оружия и присвоили звание бригадного генерала. Гровс был недоволен: работать с недисциплинированными гражданскими, не привыкшими без возражений выполнять приказы, с интеллигентами, у которых, конечно, были свои причуды, он не привык и не хотел. Но в генштабе ему сказали: «Если вы наладите дело, мы выиграем войну». Гровс ответил: «Слушаюсь!» и рьяно взялся за дело.

Уже в первую неделю он потратил денег больше, чем первоначально было выделено на весь Манхэттенский проект (это название, кстати, дал программе по созданию ядерного оружия сам генерал). Он купил две тысячи железных бочек с окисью урана, которые бельгийцы, опасаясь немецкого наступления, отправили в 1940 году из Конго в Америку. Гровс приобрел гигантский — 240 кв. километров — участок земли на берегу Клинч-ривер в штате Теннесси. Здесь возникнет «объект Х» — секретный производственный комплекс, занимавшийся обогащением урана. И именно здесь был наработан уран для атомной бомбы «Малыш», сброшенной на Хиросиму.

В «третьем рейхе» атомную бомбу создать не могли

Лесли Гровс покупал участки земли по всей стране и первым делом строил дома для тех, кто будет возводить секретные объекты и работать на них, искал субподрядчиков, заказывал необходимые материалы, выстраивал административный аппарат, чтобы держать все это под контролем. Сотни миллионов долларов было инвестировано в совершенно новую область науки и военной техники, о которой еще не было точного представления.

Тогда вовсе не было очевидным, что бомбу вообще удастся создать. Строились лаборатории, фабрики, испытательные комплексы, хотя технологические процессы еще не были разработаны, и часто приходилось менять планы по ходу строительства. Денег не жалели. Главное: сделать все как можно быстрее. С тех пор, как бежавшие из нацистской Германии физики предупредили о том, что в «третьем рейхе» работают над созданием страшного ядерного оружия, американцы поняли, что должны опередить Гитлера.

Кстати, вопреки устоявшемуся мнению, немцы никогда не были опасно близки к созданию атомной бомбы. С 1943 года они безнадежно отставали от Манхэттенского проекта. Они даже не научились управлять ядерной реакцией, что нобелевскому лауреату Энрико Ферми удалось еще в 1942 году в Чикаго. Их теоретические расчеты были ошибочными. В отличие от американцев и британцев, Гитлер не слишком щедро финансировал эту область военных разработок. Кроме того, наступление и бомбардировки союзников вынуждали немцев постоянно импровизировать.

Толстый генерал и тонкий физик

Но вернемся к Лесли Гровсу. Генерал был весьма представительной личностью. Рост — метр восемьдесят, каштановые, с проседью, волосы, пышные усы, голубые глаза. И он был необыкновенно толст. Мундиры Гровсу шили по специальному заказу: одежды таких размеров просто не существовало. В сейфе в его кабинете кроме секретных документов и пистолета хранились горы леденцов, шоколада и орехов. Генерал поглощал невероятное количество сладостей. Как военный руководитель он был жестким, не терпящим возражений, уверенным в себе и очень честолюбивым.

Столь же честолюбивого человека Гровс выбрал на роль научного руководителя Манхэттенского проекта. Им к удивлению многих стал Роберт Оппенгеймер. Контрразведка была в ужасе: профессор калифорнийского университета был для нее на редкость подозрительной личностью: читал труды Маркса, вращался в левых кругах. Его жена, брат, жена брата были членами компартии. Оппенгеймер находился под наблюдением психиатра, очень много курил, был страшно худ, страдал болями в желудке.

Поражены были и ученые. Как можно ставить во главе физика-теоретика, когда было ясно, что придется, в первую очередь, решать технические проблемы и экспериментировать? К тому же странно назначать на высшую должность ученого, который не был лауреатом Нобелевской премии — в отличие от некоторых его подчиненных.

Две бомбы, сброшенные на Японию

Но выбор Гровса оказался верным. Огромное честолюбие Оппенгеймера, обиженного тем, что его теоретические работы по физике не нашли, как ему казалось, должного признания, сумел собрать лучших в стране физиков, математиков, химиков, металлургов, военных техников, экспертов по взрывчатым веществам, в том числе многочисленных эмигрантов-евреев, бежавших из нацистской Германии. Не просто собрать — убедить их уехать вместе с семьями на месяцы или даже годы на закрытый «объект Y» в Лос-Аламос, расположенный на безлюдном плато, в 60 километрах от ближайшего города.

Более 125 тысяч человек было задействовано в Манхэттенском проекте. Он обошелся в два миллиарда долларов — астрономическую даже по нынешним временам сумму. 16 июля 1945 года в 5.30 утра в пустыне, в трехстах километрах к югу от Лос-Аламоса были произведены первые испытания плутониевой бомбы. После взрыва один из офицеров обратился к Гровсу: «Ну все, война окончена». Он имел в виду войну с Японией, так как гитлеровская Германия к тому времени уже капитулировала. «Да, — ответил генерал, — но только после того, как мы сбросим две бомбы на Японию». Две — потому что одна была плутониевой, другая — урановой.

Лесли Гровс предлагал сбросить атомную бомбу, кроме Хиросимы, на древнюю столицу Японии Киото. Культура и история здесь не играли никакой роли. Для Гровса было важно, что население Киото — около миллиона, и площадь города большая: сильнее эффект. Хотя с военной точки зрения ядерная бомбардировка значения не имела, это Гровс хорошо понимал. От Киото отказались, иначе, наверное, 6 и 9 августа 1945 года погибло бы еще больше людей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *